Ясмин (zolotayakoshka) wrote,
Ясмин
zolotayakoshka

Categories:

Не, ну непорядок же!




Только соберешься погрустить всласть и пожалеть себя, а эти противные френды постят такое... С настроения сбивают!

Оригинал взят у seaseas в Люблю театральные истории, но давно новых не слышала, - посему...
В поисках одной театральной байки наткнулась на целый кладезь.
Вот это моя любимая, правда слышала я ее с более интересном варианте, и не про Евстигнеева:

КАК ЕВСТИГНЕЕВ ОВОДА УБИВАЛ

Молодой Евгений Евстигнеев во Владимирском театре играл в пафосной стихотворной пьесе «Овод» охранника, который этого самого Овода расстреливал. И вот наступает сцена расправы. Евстигнеев ставит пламенного революционера к стене тюрьмы, прицеливается и вдруг слышит за кулисами топот и шепот, обращенный к нему: «Потяни паузу». Евстигнеев, у которого с памятью на стихи всегда было плохо, начал тянуть как мог.
- Нет, так просто я тебя не убью, - вертит Овода, прицеливается, чтобы выстрелить, как вдруг опять беготня и шепот из кулис: «Потяни паузу». Как хороший артист, Евстигнеев начинает опять крутить арестованного, водит его по сцене. То так прицелится, то эдак, неся какую-то отсебятину.
- Я убью тебя вот так! - Прицеливается и... опять тот же шепот: «Ну потяни еще, умоляю». Евстигнеев чуть на уши не встает с этим арестованным. Наконец он поставил его спиной к зрительному залу, сам встал спиной к тюрьме, нарисованной по всему заднику. Ожидая, что в любой момент его попросят потянуть паузу, он решил проверить дуло пистолета. Повернул его к себе, дунул в ствол - и в этот момент за сценой... раздался выстрел!
Как хороший артист реалистического театра, Евстигнеев не растерялся и рухнул. Вместе с ним рухнула и бутафорская тюрьма. Все в растерянности. Даже Овод рот раскрыл - как теперь-то пьесу кончать? Однако тут нашелся один находчивый артист - выбежал в форме охранника на сцену и скомандовал лежащему Евстигнееву: «Встать! Продолжать расстрел!»
Что делать - пришлось вставать и «расстреливать» Овода по-новой...



О ВОЗВЫШЕННОМ

В туалете у писсуара встретились два известных артиста, - назовем их так: Н. и П. Так вот Н. и говорит П.: «Ну этот новый главный режиссер, ну такое г...о! Ну такого г...а я в жизни не видел!» В этот момент открывается дверца и из кабинки выходит, застегивая брюки, главный режиссер. П. видит это и толкает локтем Н. в бок: «Осторожно, он сзади». Н., как ни в чем не бывало, говорит: «Ну, я же в самом высоком смысле этого слова!..»



ИМПРОВИЗАТОР

Прибегает один артист на репетицию, а режиссер уже в зале. Артист своему приятелю шепчет: «Вова. Возьми мой текст, подавай, я не выучил». Режиссер начинает репетицию. Из кулис голос Вовы: «Не буду с тобой жить, Маша». Артист импровизирует: «Все, Маш. Не буду я больше с тобой жить. Кончается наша жизнь, Маш».

Голос: «Болею я».

Артист: «Болею я, Маша. Не нужен я тебе такой больной».

Голос: «Голова болит».

Актер: «Голова раскалывается круглые сутки».

Голос: «Ноги».

Актер: «Ноги мои не ходят».

Голос: «Руки».

Актер: «Руки мои, которыми я столько сделал, не работают».

Голос: «Медленно встает».

Актер удивлен: «Что?»

Голос: «Ну встает медленно».

Актер: «И теперь, Маша, о главном...»



ГОВОРИ, ДА НЕ ОГОВАРИВАЙСЯ!..

Вахтанговцы играли пьесу «В начале века». Одна из сцен заканчивалась диалогом:

- Господа, поручик Уточкин приземлился!

- Сейчас эта новость всколыхнет города Бордо и Марсель!

Однако вместо этого актер, выбежавший на сцену, прокричал:

- Поручик Уточкин... разбился!

Его партнер озабоченно протянул:

- Да... сейчас эта новость всколыхнет город Мордо и Бордель!



ХОРОШО СКАЗАЛ!

Однажды довольно известный конферансье подбежал на концерте к замечательной певице Маквале Касрашвили:

- Лапулек! Быстренько-быстренько: как вас объявить? Только пооригинальнее!

- Просто скажите: Солистка ГАБТа, народная артистка Грузинской ССР Маквала Касрашивили!

- Фу, как банально... Hу, ладно, я сам что-нибудь придумаю!

Вышел на сцену и возвестил:

- А сейчас на эту сцену выходит большое искусство! Для вас поет любимица публики... блистательная... МАКАКА! HАСРАДЗЕ!!!



СОЛО НА АРТИСТКЕ

Еще одна блистательная оговорка конферансье:

- Hародный артист СССР Давид Ойстрах! Соло на арфистке Вере Дуловой!



ЗАЧЕМ ЖЕ ТАК...

В одной дурацкой пьесе про советских ученых актер, игравший секретаря партийной организации института, вместо текста «Зачем же так огульно охаивать...» - произнес: «Зачем же так огально охуивать...», за что был немедленно из театра уволен.



И ЛЕНИН ТАКОЙ... ЖЕЛТЫЙ

Круто оговорился однажды Евгений Евстигнеев. В спектакле по пьесе Шатрова «Большевики», выйдя от раненого вождя в зал, где заседала вся большевистская верхушка, вместо фразы «У Ленина лоб желтый, восковой...», он сообщил: «У Ленина... жоп желтый!»



ЗА ВСЕ В ОТВЕТЕ

Олег Ефремов, игравший императора Hиколая Первого, вместо «Я в ответе за все и за всех!» - заявил: «Я в ответе за все и за свет!» Hа что игравший вместе с ним Евстигнеев живо отозвался: «Тогда уж и за газ, Ваше величество!»



КАРАЧЕНЦОВ ВЫПУТЫВАЕТСЯ

О том, как актеры друг над другом прикалываются, известно немало. Частенько такие приколы происходят прямо на спектаклях. Импровизация, так сказать. То есть приколются каким-то особенно заковыристым образом над каким-нибудь актером и смотрят, как он, бедолага, выкручиваться будет в присутствии почтеннейшей публики... В московском Ленкоме наикрутейшим спецом по такого рода приколам считался Николай Караченцов. Но, видать, достал он всех своими штучками. И в один прекрасный день артисты решили ему отомстить.
Идет спектакль. В середине второго действия героя Караченцова убивают. И вот идет сцена «прощания с покойным». Караченцов лежит в гробу на спине, глаза закрыты, руки его скрещены на груди, а в руках - горящая свечка. Обычно ему в руки давали электрический фонарик, сделанный в форме свечи. А на этот раз дали самую натуральную зажженную свечу.
Надгробные речи. Слезы родственников. Траурная музыка. А свеча-то... плавится! И горячий воск капает покойничку на руки! А он по статусу-то по своему не может и шевельнуться...
Актеры еле сдерживают хохот, упиваясь местью и наблюдая за тем, как выражение лица покойного становится совершенно уже мученическим. И тут вдруг происходит невероятное...Покойничек восстает из гроба и на весь зал заявляет:
- После спектакля я эту свечку кое-кому вставлю в ж...у, горящим фитилем внутрь! Там ей самое место!
После чего обращается к публике:
- Извините. Вырвалось.
Гасит свечку и снова ложится в гроб.
Выпутался, называется...



НОЧНЫЕ СВЕТЛЯЧКИ

1 января. В театре юного зрителя, дневной, детский спектакль. Радость детишкам, мука родителям, актерам и персоналу театра мука в кубе. Актер никаковский, у него текст: «Кто там светит нам в ночи?». И по темному заднику из кулисы в кулису пробегают три актера со светящимися фонариками и пискляво так покрикивают: «Мы, ночные светлячки». Все очень просто, только не 1 января.
Итак, спектакль. Актер: «Кто там светит нам в ночи?». Светлячков нет. Этот опять: «Кто там светит нам в ночи?». Ноль признаков светлячков. Он опять повторил... Ну не мог же актер знать, что три «светлячка» в гримерке продолжают новогоднюю ночь, и им фиолетово, кто там светит кому в ночи.
Когда актер в пятый раз гаркнул: «Кто там светит нам в ночи?», не выдержал монтировщик, который тоже человек, и с 31 на 1 тоже..., в общем, парень был плох. Так вот, он взял два фонаря, вывалил с ними на темную сцену, а где там их подкрутить, чтоб они зажглись, так и не разобрался. Пытался он фонарики-то зажечь, пытался и не смог, и так расстроился, что хотел помочь, да не смог, что на очередной крик: «Кто там светит нам в ночи?», швырнул фонари на сцену и громко, в злобе, сказал: «Да мы, блин, ночные светлячки, только нас не видно ни хрена!»...



ДЕНЬ ПОБЕДЫ

В один театр, весьма крутиозный, на гастроли приехал Боннский Театр Оперы и балета. Натуральных немцев приехало человек с пятьдесят, по-аглицки они еще так себе, а по-русски - ни словца. Ну, переводчиков у них было, три тетки, поэтому со спектаклями проблем не было, т. е. легко мог немец объяснить русскому монтировщику, какой штанкет опускать.
И после первого спектакля, театр устроил немецким коллегам банкетец, ибо у самого театра на втором этаже был собственный кабак, он и сейчас там, только театру уже не принадлежит. И все туда поперлись.
Немцам принесли много пива, русским - много водочки, и «погнали наши городских».
Через часик, немцы, накаченные пивком, обняли друг друга и стали петь какой-то немецкий марш, а может и не марш, ни слова же не понятно. И факт песни на немецком языке вдруг вверг в состояние крайнего раздражения главного администратора Театра, в котором к тому времени было спиртосодержащих жидкостей уже не мало.
Он встает, а за столами - человек сто, и орет «Ни фига!!!» и идет к роялю. Садится за него, играть-то он не умел и начинает лупить руками по клавишам и горланить: «День Победы!!! Как он был от нас далек, как в огне потухшем таял уголек...!!!»
Его было попыталась унять переводчица, он отшил ее со словами: «У себя в бундесе хлопотать будешь!» Тетка русская была.
Слов песни он знал не особо, продолжение было где-то такое: «Плыли там что-то типа обгаренное в дали, эти дни мы приближали, как могли, бундеса!!! От вас-то он был не далек, а от нас - как в печи потухшей таял уголек!!!»
Так он горланил и долбил по роялю минут десять и закончил почему-то криком: «И на груди его светилась медаль за город Будапешт!!!»
Концовка была особенно сильна, ибо у худрука театра, не немецкого, нашего, жена - уроженка Венгрии.
Международного конфликта не случилось, случилось прямо наоборот, ибо через пол часика, он уже сидел, обнявшись с немцами, и они горланили: «Дьен Побьеты!!! Как ен бьыл од ньяс дальег!!!» Слов-то значение они не знали.



НА БАЛ

В одном театре шел спектакль «Мартовские Иды» и у актера, игравшего Цезаря, по спектаклю был текст: «А теперь на бал, который царица Египта Клеопатра дает всему Риму!!!» Массовка, громко кричала «Ура!!!» и убегала за кулисы, типа на бал.
Тут все идет, все нормально, доходит до реплики Цезаря, он как обычно: «А теперь на бал...» и пауза такая секунд на пять, видно, что забыл текст. И вдруг как гаркнет: «...царица Египта Клеопатра дает всему Риму!!!».
Массовка раскололась тут же, и, давясь от смеха, с криком «Ура!!!» убежала за кулисы.



МОЛОДОГВАРДЕЙЦЫ И БАРАБАНЩИК

В советские времена театры регулярно устраивали гастрольные «чесы» по провинции. Отдавая себе отчет в том, что выдержать полноценный, например, балет или оперу, доярки и трактористы не в состоянии даже в очень хорошем клубе, начальство из управления культуры составляло обычно программу так: первое отделение - «концерт» (нечто типа попурри из балетных сцен, арий и т. п., в общем - опера с балетом под соусом из оперетт), второе - «драматицкое» (сцены из какого-нибудь спектакля). Оркестр, как правило, один на всех, сидит в яме (или сбоку от сцены) весь спектакль, на случай необходимых наигрышей в ходе драматического отделения. Как правило, подлое начальство составляло концерт так, чтобы и в драматическом отделении присутствовал хотя бы один мелодический «трум-пум-пум» - а то оркестр уйдет и напьется раньше времени.
И вот поехал однажды один популярный столичный театр на такой чес. Во втором действии давали сцены из «Молодой гвардии». А именно - тайное заседание молодогвардейцев у Володи Тюленина. А оркестр уже приспособился: они там начинали «квасить» как только первое отделение заканчивалось - трум-пум-пум-то они могли и в таком состоянии выдать! И вот концерт за концертом, райцентр за райцентром... Ребятам в оркестровой яме так это дело уже осточертело - слов нет! Вот сидят они, помаленьку «киряют» в этой самой яме, и маются от скуки. Один из них возьми и спьяну предложи: а вот, мужики, спорим, сейчас я выйду на сцену и что-нибудь скажу, а зритель ничего и не поймет? Мужики (радостно) - спорим!
Вот встает он, и пошел. Зрительный зал видит: сидят молодогвардейцы и тревожно совещаются, конспиративно завесив окна. И вдруг на сцене, у импровизированной двери появляется молодой небритый, слегка покачивающийся человек в джинсах и аккуратно стучит в эту самую дверь.
Все замерли, особенно актеры - в пьесе-то нет ничего подобного! А он, гад, все стучит и не уходит. Надо реагировать. Один из актеров спрашивает - «кто там?». А пьяный барабанщик:
- Володя Тюленин дома?

- Нет!

- Ну, тогда я попозже зайду!

И уходит со сцены, довольный, - прямо за выигранной у товарищей бутылкой.

Что самое интересное - местная многотиражка вышла потом со статьей о новаторском видении режиссера, поставившего этот вариант «Молодой гвардии»: «А этот юноша, приходивший к Володе Тюленину, джинсами и легкой модной небритостью подчеркивающий свою современность - не яркий ли это штрих, показывающий, что и сегодняшнее поколение помнит молодогвардейцев?».
А барабанщика ханжи от театра чуть не уволили...

«МНА!»

В одном московском театре жил-был весьма уважаемый актер. Хороший актер, правда, был у него один недостаток - уж больно коверкал он слова. Даже в одном предложении умудрялся сделать по две-три ошибки. Поэтому и роли ему доставались с минимальным количеством слов. Хотя, надо признать, и здесь он исхитрялся каким-то образом сказать что-то не так. Не в меру осерчавший на него режиссер наконец выделил актеру роль, в которой у него было всего лишь одно слово. Он должен был на вопрос-обвинение - «Это ты во всем виноват!» - ответить недоуменно: «Я?!». Уж тут-то вряд ли что-то можно было напутать.
И вот идет спектакль. Доходит до реплики: «Это ты во всем виноват, ты!». Режиссер за кулисами задерживает дыхание. Все актеры, равно как и обслуживающий персонал, ждут, что же ответит наш актер, авось на этот раз все пройдет без ошибки.
Но как говорится, не тут-то было. Актер, с такой невинной рожей, удивленно отвечает:

- Мна?

Говорят, режиссеру пришлось вызывать неотложку.



«РАЗРЕШИТЕ НАЛОЖИТЬ?»

Пришел как-то в одну столичную труппу молодой актер, только из театралки. Его приняли, стали готовиться к премьере. Для него эта постановка - первая, волнуется, естественно, но очень старательный. А роль у него самая маленькая - всего-то делов: выйти в нужный момент, подойти к «генералу» (он играл адъютанта) и произнести «Товарищ генерал, разрешите доложить!», генерал говорит «Докладывайте», тот должен отдать какую-то бумажку и, отдав честь, удалиться. Вот и все.
Ну, товарищ старался-старался, учил роль архисерьезно. Но на премьере, как это часто случается с новичками, вышел и от волнения сказал: «Товарищ генерал! Разрешите наложить!»
Генерала играл старый актер, человек находчивый и остроумный. Тот на него с совершенно спокойным видом смотрит и говорит: «Накладывайте!»
Молодой стоит красный, не знает, чего делать-то. Старый актер - «Наложили? А теперь доложите!» Ну тот отдал бумажку и ушел, проклиная судьбу, за стену. Зрители, причем, ничего не поняли.
На следующую постановку ему, как провинившемуся, дали еще меньшую роль - он выходил на сцену с виолончелью, подходил к музыканту и говорил «Сэр, вот ваша виолончель!», и уходил. Музыканта играл все тот же старый актер, что и генерала.
И вот он, старый актер, во время репетиций подкалывает молодого: мол, ты, сынок, выйдешь и скажешь не «Сэр, вот ваша виолончель!», а «Член, вот ваша виолончель!». Молодой актер от этого сердится, орет, типа, «не мешайте мне работать»! И учит, учит, учит свою короткую роль, ибо понимает, что если и на этот раз проколется, то о своей мечте - роли Гамлета - придется забыть навсегда.
И вот спектакль. Молодой актер выходит, делает взволнованный жест, подходит к «музыканту» и, помедлив немного, говорит:

- Сэр!.. (расслабился) Вот ваша виолончлен!

Занавес.



НАБОЖНЫЙ МЕДВЕДЬ

До Великого Октябрьского Социалистического Переворота, в царской России тоже были театры. Причем, по свидетельствам периодики того времени, ничуть не хуже наших, а в некоторых случаях даже несравненно лучше. И вот однажды один из столичных театров отправился на гастроли в небольшой уездный городок.
Спектакль был посвящен русскому быту: глухая деревня, дикий девственный лес, река, поле, крестьяне, нравы и обычаи простой сельской жизни. Была в этом спектакле такая сцена: под звуки надвигающейся грозы (один из работников театра бил за кулисами по листу жести) из «леса» на сцену выходил, переваливаясь, большой бурый медведь. Медведя играл один из актеров третьего плана - престарелый неудачник, все невезение которого исходило от его пагубного пристрастия к напиткам гораздо крепче чая. И вот как раз перед первым выступлением он крепко запил.
Режиссер, спасая премьеру, быстренько отыскал в ближайшей деревушке мужичка, который «умел ходить медведем», пообещал ему рубль и привез в город.
Спектакль. Зрители. Сыгран первый акт. На деревенского мужичка напяливают медвежью шкуру и пинком выпихивают на сцену. «Медведь» идет - натурально, еще натуральнее, чем получалось у актера-забулдыги. Рабочий за занавесом долбанул молотком по жестяному листу, имитируя гром... В этот миг «медведь», которого о подобном явлении природы просто забыли предупредить, поднялся на задние лапы и... перекрестился!
На следующем выступлении столичной театральной труппы был полный аншлаг.



ТЕАТРАЛЬНАЯ МЕСТЬ

В одном театре, не будем уточнять в каком, жил-был актер, которого никто не любил. И не любили его за то, что он всегда и везде пытался, грубо говоря, «отхалявить». Однажды (в день спектакля) ему, как обычно, нужно было уйти раньше, и он попросил остальных о помощи. Он сказал: «Ребята, давайте первые два действия отыграем побыстрее, в начале третьего меня расстреливают, и дальше делайте, что хотите». Все согласились ему помочь, а между собой договорились проучить его.
Начинается спектакль. Наш герой быстро проговаривает свои слова, поспешно все делает, а остальные наоборот: размышляют перед своей репликой, не спеша двигаются по сцене. Антракт. Злосчастный актер опять всех обходит, говорит, что да, они славно пошутили, но пора с этим кончать, т. к. у него действительно важные дела и он опаздывает.
Второй акт. Все остается как раньше: опять один из актеров торопится, а остальные - наоборот. После второго акта он уже ни к кому не подходит, обиделся.
В начале третьего акта должно произойти следующее: после того, как обнаруживается, что он предатель, его должны вывести за сцену и там расстрелять. Но в решающий момент его собеседник (вместо приказа о расстреле) достает пистолет и, со словами «Умри, сволочь!» стреляет в него. Весь фокус заключается в том, что если кого-нибудь «убивают» прямо на сцене, то ему придется лежать на этой сцене до конца акта, т. е. еще много времени. Поэтому, после выстрела наш герой сгибается и начинает медленно... идти к двери. Тогда другой выпускает в него всю обойму... Наш герой дергается на каждый выстрел, но... продолжает идти к двери! Тогда от стены отделяется автоматчик и дает очередь по несчастному... Дергаться уже нельзя. Тогда он падает и... ползет!
Но главное было впереди. Они дали-таки ему уползти. Да, да! Потом они бросились за ним, схватили за сценой, принесли, бросили на пол и сказали «Сдох, собака!» И ему все-таки пришлось лежать на сцене весь третий акт.



ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ

В книге Павла Леонидова «Высоцкий и другие» была рассказана следующая история.
В каком-то заштатном театре в славном городе Харькове ставили пьесу «Демон», по одноименной поэме Лермонтова. По ходу действия пьесы актера, игравшего демона, на веревках пристегивали к каким-то конструкциям вверху сцены, и двое рабочих, которые залезали на эти конструкции, тянули за эту веревку, и, соответственно, «демон» летал туда-сюда над сценой.
Итак, середина пьесы - Демон, исполненный вселенской печали, носится туда-сюда над землей (пардон, над сценой)... Играет пронзительная музыка. Зрители сопереживают. И тут случается оказия - веревку клинит... «Демон» начинает бултыхаться над сценой как селедка в бочке, но ровнехонько посередке... И ни туда, и ни сюда... Рабочие, тихо матерясь, дергают эту чертову веревку - эффект нулевой.
И в этот момент возникает пауза в звуковом оформлении пьесы - и в наступившей гробовой тишине отчетливо слышится отчаянный крик одного рабочего: «Петька, ткни его в ж...пу палкой!»



Я ЕЩЕ НЕ КОНЧИЛ

Во время спектакля «Жизнь и необыкновенные приключения Чонкина» произошел смешной случай с актером Владимиром Заманковым. По замыслу режиссера он не должен был удаляться на антракт, а должен был прохаживаться по авансцене с ружьем, продолжая играть постового, охраняющего самолет. И тут к нему подлетает зрительница с огромным букетом цветов. Заманков ей:

- Я еще не кончил.

А дама в ответ:

- А я сейчас хочу!

Хохот в зале стоял неимоверный.



ЧУТЬ НЕ СГЛАЗИЛ

Рассказывает Фуат Мансуров, дирижер Большого театра:
- В Большом театре всегда не уживались сопрано с сопрано, тенор с тенором. Всегда спорили друг с другом басы. Марк Рейзен недолюбливал Александра Пирогова. Их даже на репетиции всегда приглашали по отдельности. Когда им все-таки приходилось участвовать в одном концерте, певцов выпускали из-за разных кулис. Однажды господин Рейзен в костюме Мефистофеля столкнулся с господином Пироговым. В арии Мефистофеля есть слова: «И впиться Маргарите в сердце». Зная о проблемах Рейзена с памятью, Александр Пирогов пошутил: «Смотри, не спой - «И впиться Маргарите в ж...». С трясущимся руками - как бы чего не забыть - господин Рейзен спел: «И впиться Маргарите в ж-о-о-рце».



«Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ДЕВОЧЕК...»

Рассказывает Марина РАЙКИНА, искусствовед:

- Разные обстоятельства могут повлиять на актера. Например, первый утренний спектакль, назначенный на 1 января. В каком состоянии, собрав все мужество и волю, артисты выходят после новогодней ночи, можно только представить. И вот 1 января, чтобы порадовать детей, во МХАТе традиционно дают «Синюю птицу». Артист Владимир Привальцев играл роль Хлеба. Вместе с детьми - Тильтилем и Митилью, а также Огнем, Водой и другими персонажами чудесной сказки он приходит во дворец Ночи. Хлеб обращается к Ночи:

- В силу того, что я стар и опытен и преисполнен любви и преданности детям, я являюсь их единственным защитником. Поэтому я должен вам предложить вопрос - каким путем нам бежать отсюда?

Очевидно, новогодняя ночь внесла в сознание актера путаницу. На его лице отразилась мучительная борьба слов и предложений. Он начал:

- В силу того, что я стар и опытен...

Молчит. И вместо того, чтобы посмотреть на суфлера, готового подсказать продолжение фразы, он начинает выпутываться сам. Смотрит на Тильтиля и Митиль, которых всегда играли во МХАТе женщины, и собравшись с силами, произносит:

- В силу того, что я стар и опытен... я очень люблю... девочек.

Все, кто находился в этот момент рядом с Хлебом, расползлись в кулисы, и только Ночь, подвешенная на качелях, сильнее уцепилась за деревянные перекладины, чтобы не рухнуть от хохота вниз.



ВЕЗДЕ СЕМИТЫ

История произошла в Ташкенте, в послевоенные годы. Дело было в Ташкентском театре. Там ставили спектакль по новелле Проспера Мериме «Таманго». В ней рассказывается, как рабы-негры под предводительством отважного Таманго захватили корабль рабовладельца, на котором их везли. Подпилив напильником свои цепи, они по сигналу Таманго сбросили цепи и перебили белых. Дальше было тоже много интересного, но для нашей истории это не важно.
А дело было в том, что режиссеру захотелось, чтобы в спектакле был живой попугай, желательно говорящий. Попугая у кого-то достали, но все попытки заставить его говорить провалились - попугай не говорил. Тогда на это было забито, и все решили, что раз он молчит, то пусть будет просто так, как говорится, «без речей». Подготовка к спектаклю шла своим чередом.
И вот наступил час премьеры. Представление шло полным ходом. Приближался драматический, кульминационный момент освобождения! Все в зале затаили дыхание! И вот Таманго, подав сигнал, сбрасывает свои цепи, которые со звоном падают на сцену, и внезапно «проснувшийся» попугай громко с еврейским акцентом произносит:
- Тетю Сару к телефону!

Все байки взяты отсюда:
http://www.akazak.ru/chitalnyj-zal/xoroshij-yumor/414-teatralnye-bajki-vypusk-7.html




Оригинал опубликован в моем блоге на DREAMWITH.ORG http://zolotayakoshka.dreamwidth.org/1264226.html. Вы можете комментировать здесь, или там, используя OpenID.
Tags: позитив, ссылки, френды
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments